С классической литературой, а также и с современной Семенов познакомился в школе, институт ничего не добавил к этому знакомству, которое так и не перешло в дружбу. Короче говоря, ему и в голову не пришло, что его вступление в мирную жизнь развивается по всем правилам именно классической литературы.

Степь, сверкающая росой. Румяное, только что проснувшееся солнце нехотя поднимается над горизонтом. По росистой траве бегут косые тени от лошадей, от брички, от кучера и от самого Семенова. Степная дорога еще не пылит. Кузнечики еще сушат звонкие свои крылья, и только какие-то пташки с шумом вырываются из травы. Семенов пока не совсем пришел в себя, не отдышался после вагонной духоты, слегка продрог, но, несмотря на все это, он почувствовал что-то вроде умиления и, кажется, впервые к нему пришло забытое чувство душевного покоя. Такое не очень-то свойственное ему состояние слегка его смутило. Кутаясь в шинель, он подумал: «Все это от неожиданности. Я еще не привык к мирной жизни…»

— Веселись, веселые, — покрикивал кучер, погоняя лошадей.

Он как только еще встретил Семенова, так сразу же и назвался:

— Волнуха Кузьма Сысоич вас встречает. Извиняюсь, как вас звать-величать?

От дальнейших расспросов пока воздержался, надеясь, что приезжий сам разговорится. Дорога хоть и не особо дальняя, а все же на десять верст молчанки не хватит. Конечно, он знал, кого везет, но политично делал вид, будто ничего ему не известно и он, темный деревенский мужик, не понимает, что к чему. На самом деле был он ума хотя и среднего, но сообразительный и сверх меры хитрый.