Капитан хотел что-то ответить, но в это время на палубу вбежал офицер; вид у него был возбужденный, глаза растерянные.

- Иван Михайлович! - обратился он прямо к повару. - Голубчик! Случилось несчастие!

- Что такое-с? - забеспокоился тот.

- Водка вся вышла!

Они глядели молча друг другу в глаза, как бы желая проникнуть один другому в самую душу. Затем Иван Михайлович пожал плечами и проговорил обычным угрюмым тоном, сразу утратив свое недавнее добродушие:

- Не обязан об этом беспокоиться.

- Знаю, милый. Но нет ли бутылочки?

- Спиртного не держу и держать не имею в виду-с.

Бламанже могу предложить.

- Ну, дорогой мой... Иван Михайлович! - продолжал умолять офицер. Вместо блян-манже дайте мне блянбуар!

Но Иван Михайлович, пристально поглядев на взлохмаченную голову офицера, на его просительно протянутые руки, ответил решительным тоном:

- Сам не пью-с и вам не посоветую.

И с этими словами, искоса поклонившись, он ушел вниз.

Офицер развел руками и, не то про себя, не то обращаясь к компании, проговорил:

- Вот чертов характер!.. Кабы мне такой, я бы навил веревок из жизни!

- Хотите браги? - предложил капитан. - Я себе целый туяс купил.

- И я купил браги, - хотите? - предложил учитель.

Офицер поклонился учителю и капитану, как бы благодаря, но отказываясь от предложения, и, уловив на себе пристальный взгляд иностранца, поспешил ему объяснить:

- Брага, видите ли, вроде пива, только похуже, и вроде, пожалуй, кваса, но получше его; а в общем - бурда!

Кто желает разводить в желудке лягушек, пускай пьет эту самую брагу. А я насчет водочки: о-де-ви, как говорят французы, то есть "вода жизни". И действительно, это так!

Все улыбнулись.

- Плохо жить нам без вина: жизнь печалями полна! А у нас Иван Михайлович самого-то главного и не держат... Ох, эти мне нравственные люди! - вздохнул офицер и вдруг обернулся в сторону.