— Пора бы нам приниматься за приготовления к праздничному шествию.

Голос священника вернул Микаэлу к действительности и напомнил о том, что она, хоть и изменившая самым решительным образом свои жизненные обстоятельства в течение каких-нибудь двух лет, все же продолжает жить в своем времени и в своей стране — Соединенных Штатах Америки.

— Какое еще праздничное шествие? — спросил свою приемную мать Брайен.

Со времени своего последнего дня рождения он тоже стал частенько прикрывать свои светлые волосы шляпой, о чем Микаэла втайне сожалела. Но не возражала, ведь в этом он равнялся на своего старшего брата Мэтью.

— Праздничное шествие в честь дня рождения Джорджа Вашингтона, первого президента Соединенных Штатов Америки, — ответил за Микаэлу его преподобие святой отец Джонсон. — У нас осталось на приготовления всего три недели. Если мы хотим выйти в костюмах, то уже пора торопиться.

— Я и мои девочки считай что готовы. — Хэнк, содержатель салуна, ухмыльнулся и заправил за ухо прядь своих длинных волос. — Мы будем представлять типичный промысел Дикого Запада.

Святой отец Джонсон посмотрел на него с укоризной.

— Я полагаю, это не самая удачная идея — изображать нашу прогрессивную страну в таком виде.

Хорес, застенчивый почтовый служащий, поднялся со своего места, не обращая внимания на то, что сидящая рядом с ним тоненькая девушка взволнованно дергает его за нарукавник. С этим знаком своего служебного достоинства он не расставался даже во время обеденного перерыва.

— Неужто вы хотите запретить Майре участвовать в шествии? Ведь она как-никак моя обрученная невеста.

— Ну хорошо! — попытался успокоить возмущенного Хореса лавочник Лорен Брей. — Давайте договоримся, что девушки из салуна, обрученные со служащими, могут принять участие в шествии.