Почки у него отбиты в одной конторе еще с незапамятных времен. Левая отбита, правая ничего. Полгорода это знают. Фокин рассказывает знакомым девочкам, как все было, и говорит, что теперь он проживет только до тридцати лет. По девочкам не поймешь, верят они ему или нет, а сам он уже, точно, верит сам себе. Однажды заметил, как произнес «до тридцати пяти лет». Тридцать уже скоро, если прикинуть, а тридцать пять — в такой же неизвестной дали, как раньше было тридцать. Тридцать пять — это все-таки не так страшно.

* * *

Девушку со шваброй и ведром зовут Галя Ююкина. Это Гены Ююкина жена. Галя моет полы целый день, а иногда моет под краном маленьких детей. Детям нравится, когда их берут на руки и подставляют под теплую воду, и, только чуть-чуть прикасаясь ладошкой, моют обкаканные спинки, и попки, и писюны. Галя разносит детям бутылочки. Задирает себе рукав и брызгает на руку чуть ниже локтя — проверяет температуру молочной смеси. Младенцы сходу ловят ротиками резиновые соски. Под донышки бутылок Галя подкладывает скатанные пеленки — для наклона, чтоб удобней было сосать. Одного ребенка она берет из кроватки и кормит молочной смесью, держа на руках. Своего.

В «Комнате отдыха матерей», когда женщины не заняты уборкой и кормлениями, они сцеживают себе грудь. Никому из них не разрешено кормить грудью. Тем, у кого младенцы недоношенные, говорят, что дети еще слабенькие, им тяжело сосать. Остальным говорят, что от их молока у ребенка становится плохой стул. Грудь надо сцеживать очень тщательно. После каждого кормления, или вместо каждого кормления, в общем, шесть раз в сутки. А то у тебя будет мастит. Закрываешь глаза, чтобы поспать минут десять, когда полы уже вымыты, а за обедом идти время еще не наступило — и слышишь, как чье-то молоко брызгает на дно стакана, или банки, или крышки от мыльницы: дзыньк! дзыньк!

Галя моет полы, или доит сама себя, или гладит пеленки, а сама в это время думает, можно в нее влюбиться или нет.