- Бил-то я его не по сердцу, а по лошадиным гениталиям. Видишь, как они выпирают из штанов? Как у мерина.

- Дурак ты, Горка. У мерина как раз гениталий нет - вырезаны.

- Но что-то осталось же. Иначе как же мочиться?

- В первый раз слышу, что мочатся с помощью гениталий. Для этого есть кое-что другое... - Антон умолк, недоумевающе глянул на Бессонова.

Кряхтя и стеная, роняя на пол кровь, капающую у него из носа и рта, Бессонов подполз к кушетке, навалился на неё грудью, закинул вначале одну ногу, потом другую.

- Ты что, старый муд... издеваешься над нами? Спать вздумал?

- Я счас, я счас, - пробормотал Бессонов, - пусть только сердце малость отойдет. Дайте мне две минуты... только две минуты... Я все подпишу!

- Как бы не сдох мужик, - обеспокоенно проговорил Антон, глянул на часы, - минут через восемь подъедет нотариус... Эх! - Он ожесточенно рубанул рукою воздух. Если бы они сейчас с Егором дожали эту рухлядь, валяющуюся на кушетке, - уже сегодня бы получили пачку долларов от шефа, а завтра завалились бы на неделю в благословенную Анталию либо на Кипр, к ласковому морю с нежными женщинами: каждая такая квартира, "подаренная" разными жлобами типа Бессонова, хорошо оплачивается. Есть у них даже план, общий, на двоих с Егором - одна квартира в месяц. Надо дожимать этого мерина, осталось чуть-чуть. - Но как? - спросил Антон у Бессонова. - Может, воды принести?

- Во... во... - У Бессонова во рту что-то безъязыко забулькало.

- Принеси ему воды! - приказал Антон напарнику.

Бессонов зашевелился, приподнялся, спиною прислонился к стене, покрытой старым, привезенным из Туркмении ещё дедом, ковром - дед в Туркмении служил когда-то офицером... на ковре висело ружье - обычная, довольно дешевая ижевская вертикалка двенадцатого калибра. Бессонов, будучи членом общества охотников, раза два выезжал с нею на охоту - на уток в Тверскую область и на медведя, на молочные овсы, под Кострому, но оба раза охота была неудачной - вернулся ни с чем.