Шеф самолично перелистывал десятки каталогов и выбирал подходящее радио. Долго взвешивал, взять ли “Sony CRF-3300K” (21 короткая волна плюс две ультракороткие) или цифровой, дигитальный контрольный приемник (communication receiver) “OM-IC-R70”. Наконец он остановился на последнем, поскольку тот покрывает волновую сеть, даже когда обрывается сателлитовая связь.

Ближайшее место, где производили эту американо-японскую модель, находилось недалеко от Манчестера, дочерняя фирма. Коэрапуу специально командировали в Англию, чтобы купить приемник прямо у производителя. Разумеется, радио стоило целое состояние.

“Это жизнь не по средствам, — ворчал Коэрапуу, вернувшись назад, и качал головой. — Нам бы нужно было пять пишущих машинок, а также неколько скоросшивателей, а теперь мы истратили все деньги. Только за мои билеты мы могли бы купить диктофоны и нарукавники на весь штат. Факс дышит на ладан, телефон издает странные звуки, древко у флага надо покрасить — и на все нужны деньги, деньги и еще раз деньги”.

В памяти радиоприемника было сто радиостанций. Шеф четыре раза в день заходил полюбоваться на него и поглаживал его, как котенка.

Он сказал, что теперь у Фабиана нет ни малейшего повода плохо работать.

Фабиан понимал его пристрастие. Он сам еще очень хорошо помнил то время, всего несколько лет назад, когда иностранные радиостанции на эстонском языке в больших городах официально глушили. Приходилось ездить в отдаленные поселки, чтобы послушать “Голос Америки” или “Свободную Европу” и получить верную информацию. Или слушать какую-нибудь солидную станцию на иностранном языке. Теперь каждый мог быть в курсе дел — даже домохозяйка, готовя еду, могла включить радио на какую-нибудь эстонскую радиостанцию.

Разумеется, у них теперь был телевизор и новости CNN.

На крышу поставили новую антенну. Проработав неделю, CNN вдруг вырубился. Только какие-то молнии сверкали на экране. Долго искали поломку. Потом выяснилось, что рабочие, присланные чинить крышу Дворца, обмотали страховочные канаты вокруг антенны.