Все его усилия понять напрасны, он уже слышит громкие поспешные шаги там - в коридоре, отрывочные, резкие приказания и отвратительное шуршанье черного шелкового платья. Слова отца становятся все быстрее и быстрее, Леонгард хочет их уловить, чтобы потом запомнить и потом обдумать, тянется к ним, словно к мелькающим ножам - они выскальзывают, оставляя за собою кровавые резаные раны.

Фразы, сказанные без передышки: "Уже стремление к мудрости есть мудрость" - "борись за создание в себе твердой точки опоры, с которой ничего не сможет сделать внешний мир, дитя мое" - "гляди на все происходящее, как на бездушную написанную картину, и не трогайся ею", внедряются в его сердце, но на их лике есть маска, за которую он никак не может проникнуть.

Он хочет расспрашивать дальше, дверь распахивается, последние слова: "Пусть время бежит мимо тебя, как вода", - касаются его слуха, графиня вбегает в комнату, чан опрокидывается на пороге, поток грязной воды разливается по каменным плитам. "Не стой на дороге! Старайся быть полезным!" - несется ему вслед, когда он, в отчаянии, бежит вниз по лестнице в свою комнату.

Картина детства исчезает, и мейстер Леонгард видит снова белый лес в лунном свете перед окном капеллы - не яснее и не туманнее, чем сцены из своей юности - для его застывше-кристалльного духа действительность и воспоминание одинаково безжизненные и равно живы.

Мимо крадется беззвучно лиса, вытянувшись во всю свою длину; снег взлетает блестящей пылью там, где ее пушистый хвост касается земли, глаза горят зеленым огнем среди темных стволов; лиса исчезает в чаще.

Перед мейстером Леонгардом встают также бедно одетые фигуры, маловыразительные и вовсе ничего не говорящие лица, различного возраста, отличающиеся каким-то странным сходством; он слышит, как они шепчут ему на ухо свои имена - обычные, ходячие имена, могущие едва ли служить средством для различения их носителей. Он узнает в них снова своих домашних учителей, которые появляются и исчезают через месяц - мать никогда не бывает довольна ими, увольняет одного за другим, не имея для этого никакого повода и даже не ища его; вот они тут - а затем снова исчезают, словно пузыри в закипающей воде.