Говоря это, дон Маркос переменил гордое выражение своей физиономии на выражение столь благосклонное, заговорил так ласково, что молодой человек ошибся.

— Вы могли это угадать, дон Маркос, — ответил он, улыбаясь.

— Пардье! Я в этом уверен.

— В случае, ежели бы ваши предположения оказались верными, что бы вы ответили мне?

— Во-первых, верны ли они?

— Допустим, что они верны.

— Итак, они верны?

Альбино сделал утвердительный жест.

— Ну, молодой человек, — возразил дон Маркос, — я не стану терять попусту слов. Вы мне нравитесь, потому что вы молоды и честны, во-вторых, потому что вы моряк, и, что важнее всего, это то, что только моряк может быть принят мною в семейство; я хочу, чтобы мужчина, с которым вступлю в родство, был одного со мною ремесла и мог бы в случае нужды помогать мне или в ловле жемчуга, или иначе. Понимаете ли вы меня?

— Вполне понял.

— И вы согласны и на это условие?

— Вполне согласен.

— Прекрасно! Но любите ли вы Марцелию?

— Да, я люблю ее.

— А… любит ли она вас?

Дон Альбино колебался.

— Ну что же? — продолжал дон Маркос с некоторым воодушевлением. — Вы не отвечаете на мой вопрос.

— Потому что я не могу ответить.

— Почему же?

— Потому что я только знаю состояние моего сердца; но ничто не дает мне права предрешать чувства Марцелии ко мне.

— Гм, — сказал дон Маркос, — это не ясно.

— Извините меня. Мне кажется, что я нравлюсь донне Марцелии; вот и все. Спросите лучше ее; она ваша дочь; она ответит вам.

— Марцелия не дочь мне! — закричал дон Маркос с гневом, стукнув кулаком по столу.

— Как? — с изумлением произнес молодой человек. — Марцелия не ваша дочь?

Дон Маркос сильно прикусил себе губы, но благодаря силе воли, которою был одарен, он успел подавить свое волнение и тотчас же оправился:

— Неужели вы не знаете этого? Вот это странно, — сказал он, — но так как вы живете далеко отсюда, то это не удивительно.