- Это он тебе неуважение оказал, - угрюмо сказал Передонов.

- Изволите видеть, - обрадованно подхватил Володин, - и у нас образ висит, и мы сами без шапок, а он вдруг является этаким мамелюком. Я ему и изволил сказать, тихо, благородно: ваше превосходительство, говорю, потрудитесь вашу шапочку снять, потому, говорю, как здесь образ. Правильно ли я сказал? - спросил Володин и вопросительно вытаращил глаза.

- Ловко, Павлушка, - крикнул Передонов,- так ему и надо.

- Конечно, что им спускать, - поддержала и Варвара. - Молодец, Павел Васильевич.

Володин с видом напрасно обиженного человека продолжал:

- А он вдруг изволил мне сказать: всякий сверчок знай свой шесток. Повернулся и вышел. Вот как все дело было, и больше никаких.

Володин чувствовал себя все-таки героем. Передонов в утешение дал ему карамельку.

Пришла и еще гостья, Софья Ефимовна Преполовенская, жена лесничего, полная, с добродушно-хитрым лицом и плавными движениями. Ее посадили завтракать. Она лукаво спросила Володина:

- Что это вы, Павел Васильевич, так зачастили к Варваре Дмитриевне?

- Я не к Варваре Дмитриевне изволил притти, - скромно ответил Володин, - а к Ардальону Борисычу.

- Уж не влюбились ли вы в кого-нибудь?- посмеиваясь, спрашивала Преполовенская.

Всем известно было, что Володин искал невесты с приданым, сватался ко многим и получал отказ. Шутка Преполовенской показалась ему неуместною. Дрожащим голосом, напоминая всею своею повадкою разобиженного баранчика, он сказал:

- Если я влюбился, Софья Ефимовна, то это ни до кого не касается, кроме меня самого и той особы, а вы таким манером выходите в сторонке.

Но Преполовенская не унималась.

- Смотрите, - говорила она, - влюбите вы в себя Варвару Дмитриевну, кто тогда Ардалъону Борисычу сладкие пирожки станет печь?