- Ни в чем ты не виновата, Гюля. Это мы, взрослые, во всем виноваты, уговаривала, готовая сама разреветься, врач.

Медсестра тетя Ариша, работавшая в этом детдоме с конца войны, отвернулась от них к стерилизатору и громко шмыгала носом.

Гюлька еще долго вскрикивала, плакала. Наконец она утихла...

За вышедшей в изолятор тетей Аришей хлопнула дверь. Гюлька из-под руки врача, как из-под прикрытия, посмотрела в ту сторону.

- Он так хорошо играл на дудке, - по ассоциации с чем-то вспомнилось ей.

- На трубе, наверное, - поправила врач.

- Угу, - подтвердила девочка.

- Великолепно играл. Мне рассказывали.

- Великолепно, - повторила Гюлька.

И снова умолкла. После долгой паузы сказала:

- Спать хочу.

- Это хорошо, - отозвалась Талыбова. - Ляжешь в изоляторе.

Девочка решительно замотала головой.

- Почему?

- Боюсь. Он там лежал.

- Я с тобой побуду, внученька. Всю ночь, - пообещала тетя Ариша.

- Нет! - наотрез отказалась Гюлька.

- Хорошо, - согласилась Людмила Рагимовна. - В своей палате будешь... Только вот эту таблетку выпьешь, укол сделаю и пойдем... Я тебя провожу.

Они вышли из медпункта обнявшись. Маленькая Гюлька и Людмила Рагимовна. И не было сейчас на свете людей ближе друг другу, чем они.

Талыбова вернулась в медпункт четверть часа спустя. Тяжело опустившись на стул, она сказала:

- Гюлька уснула.

Погрузившись в невеселые мысли, Талыбова не помнила уже сколько так просидела. Ее вернул к действительности характерный старческий голос медсестры. Тетя Ариша сидела напротив и явно ждала ответа.

- Простите, я не расслышала, - призналась Талыбова.

- Их мать в тюрьме, знаешь?

- Материнских прав ее лишили еще до этого, - ответила она. - А вот отец...

- Отец, отец... - в сердцах сказала тетя Ариша. - Поди знай, кто он и где? Они ведь все от разных...