— Оно, конечно… Дело хозяйское.

Помолчали.

— Миша, ты местный? — неожиданно полюбопытствовал Вадим. Раньше он никогда об этом не спрашивал.

— Двадцать пять лет в Сибири… Местный, считай. Старожил.

— Нравится?

— Сибирь-то?.. — Михаил помедлил с ответом. — Понятно, не Сочи.

Удар передними колесами, машина запрыгала на дорожных выбоинах.

— Тише, ты!.. — запоздало крикнул Вадим. И оглянулся через плечо — туда, где стоял, заслоняя окна салона, довольно массивный приборный стенд. — Ну сколько раз говорил: не мебель возим! Аппаратура все-таки.

— А что я сделаю? Такая дорога. Гармонь… Можно и тише.

Михаил убавил скорость, машина пошла ровнее и мягче. Вадим успокоился.

— Переделывать ее надо, — нарушил он первый неприятное для обоих молчание.

— Дорогу?

— Сибирь. Дорогу, конечно, тоже.

— Переделаешь!.. Который год здесь шоферю, тракт наладить не могут. Технику гробим… По телевизору оно вроде все гладко выходит. Вчера продукцию шинного завода показывали, гора баллонов — с двухэтажный дом! А у нас на передке резина еле дышит, ткни сапогом — развалится.

— Сапог?

— Зачем сапог? Резина.

Вадим рассмеялся.

— Станем среди поля — будет смех, — пообещал Михаил,

— Ладно, не обижайся. Это я так… А насчет резины, думаю, уладим. Если, конечно, наши снабженцы смотрели вчерашнюю передачу.

Закурили, примолкли. Разговаривать трудно — из-за мотора. До буровой далеко — сотни километров скверной дороги, тряска, дым папирос…

— Лиса, Сергеич! Лиса! — показал рукой Михаил.

— А? Где? Ага!.. — Вадим замер, не спуская глаз с яркого, очень заметного на черном фоне земли пламенно-рыжего пятна.

— Видал?! Нашла чего-нибудь, жрет.

— Ружье бы, э-эх! А ну-ка, притормози… — Вадим нашарил за сиденьем лопату.

— Без пользы, уйдет, — сказал Михаил, но сбавил скорость и надавил тормозную педаль. — Да и шкуры у нее в апреле нет. Не вышла еще.