Вадим не слушал. Едва машина остановилась, он отворил дверцу рывком, спрыгнул в льдистую грязь и помчался к лисе через поле по комковатым бороздам прошлогодней пахоты, держа лопату наперевес.

Лиса не ушла. Завидев человека, подпрыгнула вверх, изогнулась рыжей дугой, упала. Человека встретила предупреждающим оскалом. Вадим оторопело замер, опасливо загородился от нее лопатой, потом нацелился широким отточенным лезвием в оскаленную пасть.

— Стой, Сергеич! — раздался крик. — Не трожь!

По мерзлой земле громыхали сапоги.

— Не бей, не надо! — задыхаясь от бега, выкрикивал Михаил. Подбежал, на руках брезентовые рукавицы. Сноровисто уловил лису за загривок. Приподнял.

— Хорош воротник! Пушистый. К зиме еще лучше будет. Тяжелый, черт! Он это. Кобель…

— Лис?! — восторженно удивился Вадим. — Погоди-ка, а что это у него?

На правом боку, от рыжего загривка до живота, шерсть заскорузла от высохшей грязи.

Передняя лапа висела странно прямая и неподвижная. Михаил тронул ее рукавицей — лис дернулся и тихо взвизгнул.

— Ночью, должно быть, — сказал Михаил. — Фарами ослепили.

— Машиной?

— Ну, чем же еще? Поди, к зиме заживет… А там на шкуру забьем. На воротник или шапку…

— Горжетку, — добавил Вадим. Прищурился, глядя на лиса. Неожиданное приключение заканчивалось прозаическим воротником. — Ладно, поехали.

Зверя втащили в салон и поместили в угол между дверцей, диваном и шоферским сиденьем. Запахло псиной. Лис попытался было выбраться из заточения — ему не дали, и он затих. Но когда загудел мотор и машину тряхнуло на первом ухабе, он заворчал и, подпрыгнув, вцепился клыками в рукав шоферской телогрейки.

— Ну ты, пропадина! — крикнул Михаил, отмахиваясь. И громко, однако беззлобно пообещал: — Убью!

Угроза словно бы подействовала, и зверь успокоился.