Долгие годы никто не осмеливался нарушать границ королевства. Аларию удалось даже сохранить все унаследованные от отца римские форты, вверив руководство ими надежным и преданным командирам. Одно время, правда, изрядно докучали бургунды, но, столкнувшись пару раз с достойным отпором приграничных гарнизонов, они прекратили свои беспорядочные набеги. С тех самых пор Аларий и пребывал в сладостном спокойствии, решив, что нет на свете силы, способной нарушить размеренную жизнь его королевства. И вдруг такая сила появилась. В лице возмужавшего и окрепшего короля франков Хлодвига, жаждавшего все большей власти и ненасытно захватывавшего все новые и новые земли…

Основные силы вестготов встретились с дружиной Хлодвига уже на подступах к Пуатье. Аларий, облаченный в напоминающий рыбью чешую металлический нагрудник (лорику-скуамату), прикрытый сверху пурпурным плащом, и в украшенном красным плюмажем римском шлеме (галее) на голове, гарцевал на белом коне впереди своего войска. Как королю и верховному военачальнику, ему, согласно вестготским обычаям, не полагалось прятаться за спинами подчиненных: напротив, он должен был всем своим видом выказывать готовность броситься в бой первым. Вестготы были настроены решительно и воинственно, намереваясь во что бы то ни стало защитить территории, отвоеванные ими когда-то у Рима. Дабы подчеркнуть это, они громко и дружно затянули баррит – боевую песнь, прославляющую подвиги их славных предков. Собственно, вестготы и впрямь были уверены в своей победе, ведь их вел в бой сам Аларий, сын Эйриха Непобедимого!

Франки же, приблизившись на расстояние полета дротика и остановившись перед армией вестготов, тоже затянули свой боевой баррит, но не в пример громче и слаженнее: стройный и зычный хор их голосов напоминал порою удары мощных волн о прибрежные скалы. Обескураженные вестготы вскоре буквально охрипли, пытаясь превозмочь врага по громкости исполнения баррита.