Правда, Борис никогда не просил ничего для себя лично, спекулируя своим знакомством с сыном «Хозяина». Только когда требовалось пробить комнату в коммуналке для однополчанина, потерявшего на войне ногу, или восстановить в армии вернувшегося из плена друга, он без колебаний «шёл на таран» бюрократических инстанций, используя в качестве тяжёлой артиллерии сакральную для бюрократа любого ранга фамилию «СТАЛИН». Как только проситель её произносил, неприступные чиновники сразу превращались в отзывчивых и неравнодушных к чужой судьбе «слуг народа». Любая проблема решалась почти мгновенно.
Например, некоторое время назад Борис случайно встретил на улице одного своего товарища — ещё по Испании. Нефёдов с трудом узнал в сгорбленном, плохо одетом, стариковского вида дворнике бывшего бравого красавца. Его одутловатое, бурое лицо алкоголика вызывало ассоциацию со старым кирпичом. Контраст между ними был разительный: Борис в новенькой, пошитой в спецателье для комсостава офицерской форме с серебряными погонами подполковника на плечах и с авиационной «птичкой» на фуражке, при кортике
И Кузаков — страшно похудевший, будто высушенный, в заношенном, многократно латаном пиджачке, коротковатых, висящих бесформенным мешком штанах и стоптанных ботах, подошвы которых в некоторых местах держались на проволоке. Тем не менее Борис радостно шагнул навстречу старому товарищу. Они крепко пожали друг другу руки особым способом, принятым только в их эскадрилье. Обнялись.