Когда-то в Испании саженного роста сибиряк и балагур Илья Кузаков пользовался огромным успехом у местных женщин. Тогда с его могучей фигуры можно было писать нормандского викинга или императорского кавалергарда. Простой деревенский парень, оказавшись в Европе, удивительно легко превратился в элегантного джентльмена, одевающегося по последней европейской моде, и с непринуждённой лёгкостью флиртующего с мадридскими сеньоритами посредством причудливой смеси испано-русских слов, дополняемых выразительной жестикуляцией.

Да и в небе Кузакову долго сопутствовала удача. С Пиренеев он вернулся асом, почти сразу получил комбрига и Героя. Чистка в армии его не коснулась. В финскую Кузаков уже успешно командовал авиакорпусом. А потом Нефёдов потерял однополчанина из виду. Дальнейшую свою судьбу Илья сам теперь поведал другу.

23 июня 1941-го в Эстонии на аэродроме одного из своих полков он задержался долее, чем позволяла стремительно меняющаяся фронтовая обстановка. Но требовалось лично проконтролировать, как идёт эвакуация в тыл повреждённых во время первого налёта немецкой авиации, но пригодных для восстановления самолётов.

В первые часы войны дивизия, которой командовал Кузаков, потеряла почти 80 процентов своих самолётов. Причём большинство из них были уничтожены на земле, не успев совершить ни одного боевого вылета. В условиях полного господства в воздухе гитлеровских Люфтваффе каждый уцелевший самолёт сразу стал дороже золота.

— Честно скажу, Боря, я был готов себе пулю в лоб пустить, — признался Кузаков. На его скулах заходили желваки, а кулаки сжались от заново переживаемой бессильной злости. — Командир дивизии почти без самолётов! Всё одно должны были к стенке поставить. Только из-за начавшейся страшной неразберихи с меня сразу не успели спросить за потерянные самолёты, за оставшиеся без воздушного прикрытия наши бомбардировщики и наземные части, которые немцы безнаказанно расстреливали… Впрочем, сам видишь: судьба распорядилась по-своему…