Главный злодей оживает, скалится и щупает воздух двумя пальцами.
- Разделите, как сочтете нужным, - Фокиш отпирает Сейф Больницы, достает оттуда кожаный кошель, туго набитый золотом, и швыряет в сторону возбудившихся ассасинов.
Существа удовлетворенно встают.
- Один вопрос, начальник, - хрипит тот, что с мачете. - Почему мы?
Многозначительный взгляд Фокиша. Особенно долгий аккорд. Затемнение.
Просветление, но слабое. Тишина. Ночь.
Пушкин слабо стонет, открывает глаза. Он лежит в постели, укрытый тонким одеялом. Лежит, как был - в шляпе, воротничке, очках. У него пять соседей, все спят, кроме одного. Этот неспящий с похмелья бьется в пододеяльнике, попав туда.
На тумбочке чернеет в ночи ломоть арбуза, оставленный кем-то заботливым.
Возле постели Пушкина скрючилась тень. Когда Пушкин стонет, тень быстро накрывает его рот ладонью:
- Тихо!
Пушкин встревоженно моргает, пробует приподняться. Тень распрямляется и строго застывает. На лицо падает свет фонаря, и тенью оказывается суровый муж с чертами, словно вытесанными из тысячелетнего дуба. Кожа поблескивает, в черных зрачках присела мудрость, смешанная со знанием.
- Молчи, воин, - мрачно изрекает тень. - Ты - великий дух. Тебе надо набраться сил.
- Кто вы такой? - слабо спрашивает Пушкин.
- Я тоже великий дух. Меня называют Джон Большой Суррогат.
Пушкин тянется к шляпе, но его рука бессильно падает. Большой Суррогат качает головой:
- Ты должен собраться. Койоты уже пущены по твоему следу. Тебе придется поразить их молниями.
- Вы ошибаетесь, - Пушкин выдавливает улыбку.