Потом стали подтягиваться и другие экскурсанты. У них были опухшие лица. Рано утром все мы, люди, не таковы, как в остальное время. В десять минут восьмого появился водитель. Он пробурчал извинения за опоздание, прогрел двигатель и кивнул пассажирам, чтобы залезали в салон греться.
Экскурсовод появился последним. Он плюхнулся на сиденье, втянул голову в воротник немодного пальто. Еще через минуту наш автобус выехал за черту города, а через час мы приближались к Ладожскому озеру. Дорога была белой от снега и отполированной, а земля по сторонам от дороги, наоборот, черной.
Выцветшие краски. Промерзшая почва. Семь месяцев в году — снег. Даже летом дети ходят в теплых курточках и комбинезонах. Серая хвоя. Черные торфяные болота. Корявые стволы старых деревьев. Что ж ты так неважно выглядишь, моя северная Родина?
3
Никогда мне не было дела до других людей. Жизнь я прожил сам по себе. И уж тем более никогда мне не было дела до страны, в которой я живу. А потом мне исполнилось тридцать, а потом — еще больше, чем тридцать, и страна стала важна для меня, как вдруг становится важна ушедшая к другому жена, с которой прежде ленился даже целоваться перед сексом.
К полудню мы заехали перекусить. Ланч был сервирован в опрятной деревенской столовой. Пассажиры успели отоспаться и теперь даже пробовали улыбаться. Мне досталось место за столиком рядом с экскурсоводом. На десерт официантка предложила всем нам мороженого. По такой погоде это было странно. Молодой экскурсовод сказал, что любит не пломбир, а просто beer. Он заказал себе бокал пива.
В 1960-х советские туристические агентства запустили два новых громких маршрута: Золотое кольцо вокруг Москвы и Серебряное кольцо вокруг Петербурга. Денег, правда, хватило на раскрутку только первого, золотого: Троице-Сергиева лавра, Ростов, Суздаль, Ярославль… Кокошники, блины и построенные из бетонных блоков макеты древнерусских храмов.