– Пусти меня…

Пришлось поставить его на землю, но отпустить его я не мог – беднягу так и шатало. Я поддерживал его, а он, зажмурившись, чтобы преодолеть дурноту, кое-как переставлял ноги. Несколько шагов я почти волок его, потом нам попалось какое-то дерево, к которому я и прислонил его, придерживая за плечи. Он сказал:

– Я сяду.

– Нет, лучше пойдем. Ты простудишься тут.

– Меня сейчас вырвет.

– Ну валяй!

Но сколько он ни старался, из этого ничего не вышло – в желудке у него было пусто. Он пробормотал:

– Все на свете мне опротивело.

– Не простудись, – повторил я. – Вставай, пойдем.

– Я говорю – мне жизнь опротивела.

– Да-да, понятно. Поднимайся – и пошли.

– Куда пошли-то?

– Пошли домой.

– Опротивел мне дом. Нету у меня никакого дома. Я не знаю, где мой дом.

– Зато я знаю.

– Быть не может… Я не знаю, откуда тебе-то знать?

Я поднял его на ноги, снова взвалил на спину и двинулся дальше. Сопротивляться он был не в силах, хотя пытался. Ну и тяжелый он стал… Так я и тащил его.

– Пусти меня, – попросил он. – Куда мы идем? Откуда ты вообще выискался такой?

– Это не я выискался, а ты меня отыскал.

– Да я тебя знать не знаю.

– Рад познакомиться.

– Не знаю тебя.

– Чего же ты незнакомого человека ругал по-всякому, да в него еще цветочными горшками бросался?

– Ты мой сосед? – И он, весь напрягшись, стал сползать у меня со спины – и вовсе не потому, что я плохо держал его или спотыкался.

– Искренне ваш, – сказал я.

– Пусти меня!

Я не обращал на него внимания.

– Ну отпусти ты меня, ради Бога, – ныл сосед.

– Давай-ка погуляем немножко, подышим воздухом… И вот это одурманенное наркотиком существо у меня

на спине, существо, которое откачивали и промывали, которое теряло сознание, почти расставаясь с жизнью, вдруг решительно приказало мне: