Тут я вмешался:

– Ваше благородие, напрасно я сказал, что не имею претензий. У меня есть жалоба. Этот господин оскорбляет меня.

– Оскорбляю? Это тебя-то? – Сосед дернулся в мою сторону.

Я видел, что офицер наслаждается неожиданным развлечением. Тут снова начались крики: – Скотина! Сущее животное! Не может подождать, пока женщина в постель ляжет, – сразу раздевает ее… Даже притворную скромность, стыдливость напускную, или как там еще эту хреновину называют, у женщины отнял. Каждый день заставляет ее снять все до нитки, а только потом – в постель.

– Да заткнись же! – крикнул я. Но он продолжал во весь голос:

– А недавно имя своей подружке поменял, теперь зовет ее «Чернокудрая голубка Наргес-ханум».

– Говорят тебе, замолчи!

– Скотина ты, животное мерзкое! Да вы как начнете – весь квартал слышит. А вот у господина нервы – он скрипа кровати не выдерживает, в среду на той неделе специально ходил в велосипедную лавку на углу за масленкой, кровать смазывал.

Я обратился к офицеру:

– Уймите его, что он городит?…

– Вот что, приятель, приди в себя, – сказал тот соседу, а я добавил:

– Слушай, ты мне сосед или шпик-любитель? Но поборник нравственности не умолкал:

– Через два-три часа они поднимаются, идут в ванную. Этот господин опять моется! Вы представляете? Утром мылся, теперь снова… А на следующее утро – еще. Потом к нему гости приходят. Значит, опять музыка эта, опять вой и грохот. Или примутся болтать черт знает о чем – все от безделья. Разговоры ведут – ну просто ни в какие ворота не лезет. Или всей оравой на улицу вываливаются.

Я сказал:

– Какая жалость! Вам пришлось прервать вашу безупречную слежку – по крайней мере до завтра.

Он замолчал и сразу как-то сник. Сделал шаг к столу, тяжело оперся на него. Потом повернул голову и с отвращением поглядел на меня. Моя злость улетучилась, мне опять стало смешно. Я уже хотел спросить у него, как это он умудрялся так детально все определить, но тут вдруг увидел, что он обмяк, губы у него задрожали, он покачнулся, сел и пробормотал: