Полихар, безучастно сидевший в стороне на каменной скамье, услышал свое имя. Он поднял голову, встал и подошел ближе — толпа молча пропустила его. Полихар остановился против Андрокла и уставил на него воспаленные горем и безумием глаза.

— Полихар осквернил себя убийством, — продолжал Андрокл, словно не видя его, — он виновен в безбожных и непростительных поступках. Я считаю, что надо выдать его Спарте, он много бед причинил лаконцам. Пусть они поступят с ним, как найдут нужным.

Полихар продолжал смотреть на него так же пристально, Андрокла смущал его взгляд, но он владел собой.

— Считаю, что мы должны выдать Полихара, — твердо повторил он.

Но здесь выступил другой царь — Антиох.

— А я этого не считаю! — пылко возразил он. — Нет! Почему мы должны поступать так, как желает Спарта? Выдать Полихара! Вспомните, что вынес этот несчастный, какое страдание и какую обиду принял он от Эвефна! А теперь мы, его сограждане, предадим его, и снова ему придется страдать, да еще на глазах того же Эвефна! Это жестоко. И это унизительно для нас. Вспомните, разве не Полихар прославил Мессению на всю Элладу, разве не он был увенчан лавровым венком Аполлона?! И посмотрите, до чего теперь довели этого человека!

У Полихара глаза заблестели от слез, и он поник головой. Он ни о чем не просил, но весь его несчастный вид, его безвременно поседевшая голова вызывали горячую жалость и сочувствие.

— Не выдадим Полихара! — зашумела площадь. — Не выдадим Полихара!

— Выслушайте меня, — снова начал Андрокл, — выслушайте и подумайте прежде, чем решать это дело. Зачем нам навлекать опасность на всю нашу страну из-за одного человека? Спарта грозит войной. Отдадим Полихара, и у них не будет причин начинать войну. Тем более, что Полихар и сам виноват во многом.

— Андрокл говорит правильно, — раздались отдельные голоса, — из-за одного человека может пострадать вся Мессения!

— А с каких пор мы стали рабами Спарты? — закричали им в ответ. — Пускай выдадут своего Эвефна, он виноват еще больше! Пускай идут судиться с нами!