Впрочем, я уже не знаю сейчас, что зачем и чему верить, а чему нет, но деньги у этого Володи точно были: как ни зайдешь в кафе, всегда он там и еще после закрытия обычно берет “с собой” бутылочку коньячку, и не “Аиста”, а “Арарат” или “Метаксу” - то есть, во всяком случае, человек не бедный…

- О-о, - говорит, - какие люди, привет, садитесь, садитесь, - они же с Воропаевым друзья, но Воропаев со всеми, кто не дурак выпить, в друзьях, я еще подумал: не надо, хотели же сегодня тихо…

Но по слабости душевной возражать не стал.

Вот то-то и оно, что “по слабости душевной”… А теперь расплачивайся, теперь как у:

Что делать?

И это вопрос на целый вечер.

Некоторое время мы шли молча. Воропаев почему-то надулся.

Самое смешное, что в такие минуты обычно оказываешься совершенно один. Как-то так выходит, что не то что пойти, а и позвонить-то некому.

Я говорю:

- Может, Ларкиной позвоним? - (Это наша старая институтская подруга). - Она ведь здесь недалеко. Неудобно, конечно, появляться в таком виде. Супруг, наверное, дома…

Для справки поясняю, что мужу Ларкиной за 60, и поэтому, конечно, особо ужравшись, приходить неудобно.

Воропаев говорит:

- А какой у нас вид? Нормальный… Слегка выпимши. Скажем, зашли институтские товарищи, посидеть - поговорить… Что такого?

Я набрал номер.

Три гудка. Потом Ларкина своим замечательным голосом говорит:

- Алё?

Слава Богу, - думаю, - дома… и бодро так говорю: - Лариска, ты что ли? - Она, как всегда, как заголосит: - Серёжа, ты?! Неужели ты обо мне еще помнишь… Мой муж уже несколько раз о тебе спрашивал. Куда ты пропал?..

Вообще Ларкина принадлежит к немногочисленной группе необъяснимо хорошо относящихся ко мне женщин.