- Нет-нет, - поспешно сказал Дмитрий Михайлович, загораживая собой тетку. - В следующий раз. Уж извините.

- Что ты там копаешься?! - сказала тетка. - Ты за кем тут? Это кто?

Буфетчица брезгливо смотрела на нас:

- Из еды что-то будете брать?

- Обязательно. Три пирожка с капустой, - сказал Воропаев.

- И сок, - зачем-то (честное слово, не знаю зачем) - добавил я. Возможно, я хотел сделать коктейль.

- У нас сока не бывает, - раздраженно сказала девушка. - Смотрите меню. Есть квас. Или морс.

- Квас?.. - вытирая губы тыльной стороной ладони и приглядываясь к буфетчице, медленно переспросил Воропаев. - Квас… А как вас зовут? Может вы - мое солнышко?

Девушка устало вздохнула:

- Нет, я не ваше солнышко.

- А чье? - не унимался Воропаев.

- Ничье.

- Как это может быть - ничье? Так не бывает. Вы, может быть, одиноки? Я тоже очень, очень одинок… тем не менее я уверен, что я - обязательно чье-то солнышко…

Подавальщица молча заворачивала пирожки.

- Девушка, - сказала жена Дмитрия Михайловича из-за нашей спины елейным голосом, - а что, морсы у вас действительно, на натуральной основе? Не концентрат?

Воропаев сник. Мы отошли. Молча уселись за столик. Разлили нашу мини-столичную. Картонный поднос был в жирных пятнах.

- Пробный флакон, - печально пошутил Воропаев. - “Русский Карден”… Поехали. “Карден”, несмотря на малую дозу, как ни странно, подействовал быстро. Через несколько минут я почувствовал расслабление. Воропаев тоже откинулся на спинку стула. Лицо его разгладилось.

- Да-а, - задумчиво, но без прежней печали протянул он. - Морс, е… мать. Манго из клюквы на натуральной основе…

Мы помолчали. Я огляделся.

Через два стола от нас, у окна, за разрисованной колонной и кадкой с фикусом о чем-то чирикали две немолодые девицы.

- Жар-птицу… - донеслось до меня. - Жар-птицу…