— Не перебивай.

Наконец великий день наступил. Президентом корриды был военный губернатор, генерал Кастро де Реал Монтихо, носивший прозвище Волк Сахары. Весил он более трехсот фунтов, дыхание его было громче, чем голос. Ровно в шесть часов он уселся на свое место в президентской ложе, грузно опираясь на руку изможденного легионера-марокканца. Рядом с генералом сидела герцогиня в белой мантилье, под которой топорщился целый набор гребней, отчего голова походила на радарную установку под маскировочной сетью, китайского мопса она держала на коленях так, чтобы он видел арену. На астматически сопящем и ворчащем мопсе тоже была мантилья, черного цвета, и матадорский плащ из красного бархата с его именем, вышитым золотой нитью. Графиня сидела рядом с герцогиней. На ней был андалусский костюм, из-за чего десятку сановников, сидевших непосредственно позади, арена была не видна совершенно. Рядом с графиней на пирамиде из подушек восседал герцог, а дон Хесус с поджатыми губами и в темных очках профессионального критика сидел со скучающим видом в конце ряда.

Места в тени были заняты главным образом светской публикой, съехавшейся по такому случаю из Мадрида и Севильи, но желтые головы шведов и датчан были явственно видны. Немцы оживленно передавали друг другу пиво и сосиски на огромные расстояния, некоторые дамы из опасения солнечного удара даже в тени завязали узлами уголки носовых платков и в этих не идущих им шлемах продолжали свой бесконечный пикник. Голливудская элита сидела в первом ряду, поблескивая оптикой. Простые люди, Бруины с Линквистами в том числе, сидели на солнце.

Дона Хесуса переполняло отвращение. Испания по бедности не могла обходиться без иностранцев. Он сделал все возможное, чтобы не допустить их сюда, но доллар, твердая марка, стабильная крона сказали свое слово. Генерал взглянул на часы, точнее, вытянул руку, и марокканец сказал ему, который час. Когда полез в нагрудный карман за платком, было слышно, как участилось его дыхание. Пока шарил в кармане, медали его позвякивали, словно металлофон. Наконец он нащупал платок и, сделав невероятное усилие, вытащил наружу.