- Что случилось? - спросил Мурзин.

- Вам звонили? Где проект?

- Вы успокойтесь; - сказала одна из девиц. - Вы садитесь.

Мурзин раскурил старенькую трубку.

- Вы кто? - спросил он. - Вы древний грек?

- Почему? - не понял Осокин.

- Только древних греков так волновала архитектура.

- Ладно, это мы еще увидим, кто грек, - сказал Осокин.

- Леночка, - сказал Мурзин, - покажи товарищу пенсионеру проект.

- Минуточку. - Осокин поднял сухой палец. - Напрасно вы избегаете. Тут могут быть особые обстоятельства.

Их оставили одних в застекленном, как веранда, кабинетике, Мурзин расставил на полу эскизы. Он заметил, как старик прижмурился, словно собираясь с духом, в руках его вздрагивала какая-то фотография, он разглядывал эскиз, потом фотографию, снова эскиз и наконец шумно, обрадованно вздохнул:

- Ну, спасибо. Большое вам человеческое спасибо!

- За что?

- Самостоятельный у вас проект. Рентабельный. Осокин вытер платком лоб, глаза. - Вы молодец. Сразу видно - одаренный человек.

Старик растроганно потряс ему руку, и Мурзин несколько смягчился. Это был тот период его жизни, когда он искал похвал, любил их и полушутя признавался, что тот, кому нравятся его проекты, - тот и есть хороший человек.

- Памятник тут у вас не предусмотрен? - осведомился Осокин.

- Кому памятник?

- А если и будут ставить, - успокоенно продолжал Осокин, - то какому-нибудь мореплавателю, верно? Площадь-то Морская?

- С чего вы взяли памятник? На площади и места нет.

- Вот именно, - подхватил Осокин. - Нет там места. Ваш проект исключает. Аннулирует.

Мурзин забавлялся горячностью старика, но, когда Осокин стал допытываться, утвержден ли проект, и кем, и полностью ли, Мурзин насторожился.