- Собственно, вам-то что? - грубовато спросил он. Тогда Осокин со значением положил перед ним фотографию. Мурзин повертел ее, бросил на стол:

- Ну и что? Это давно известно.

Осокин вздрогнул:

- Как?

- Мы это обсуждали.

- Кто?.. Почему?

- Так это ж киселевский вариант. Вы что, не знаете?

- Не-ет.

- Его отвергли. Конструктивно, ничего не скажешь, но суховато. И, пожалуй, старомодно.

- Выходит, это фотография проекта? Так, по-вашему?

- А вы думали, - сказал Мурзин. - Последний ва

риант проекта... Простите, - он выразительно посмотрел на часы, но Осокин не шелохнулся. - Я тороплюсь.

- А между прочим, - ровным голосом сказал Осокин, - снимок этот я получил сорок лет назад.

- Надо же! - вяло удивился Мурзин.

- ...когда еще гостиницы не было. А она заснята. Площадь тогда называлась Петровской. А здесь уже Морская площадь. Вот вам и греки. Если не верите посмотрите как следует. Фотографию. Там ведь люди ходят.

- Комбинированная съемка, - сказал Мурзин. Монтаж. Это применяется.

- Может, и комбинированная, но откуда он знал?

- Кто он?

Происшествие с неким Лиденцовым воспринято было Мурзиным в тот, первый раз как забавный, правда, чересчур длинный, анекдот. Все это произошло слишком давно, до рождения Мурзина, и вызывало не больше чем любопытство. Те времена, пока Мурзина не было, казались уже одним этим странными и сказочными. Они спрессовались с эпохами, когда жили ведьмы, искали снежного человека, топили дровами...

В дверь поминутно заглядывали, солнце светило в огромное окно, и серьезность Осокина казалась Мурзину уморительной. Единственное, что несколько озадачивало, - это подробности, вроде красных струпьев или золотистой шапки. Детали были слишком нелепые, невыгодные для розыгрыша. Может и так быть, что история не выдумана, - Лиденцов существовал на самом деле и сумел изрядно заморочить голову этому старикану.