"Кстати, Игорь Трегуб впоследствии сменил фамилию", - неожиданно заметил Федор, терзая окурок в кроваво-красной пепельнице органического стекла.

"Почему?" - удивился Берендорф, видимо готовясь занести в свои домашние анналы сведения о советском законодательстве, касающемся перемены etat civil. 5

"Представьте себе, что у него была заячья губа. Вероятно, не только у него, но и у его предков, которые, я думаю, получили сперва прозвище трегубых, а затем фамилию Трегуб. И снабдили его этой фамилией, которую он не терпел. Он часто нам жаловался: "Вы представляете такую картину? Знакомьтесь, Слепцов, - кстати, он слепой. Это мой друг Глухов, он несколько глуховат. Лысого жирного кукуя зовут Жиринов. Видите этого типа с заячьей губой? Как его фамилия? Трегуб, разумеется!" Кстати, эта заячья губа его совсем не портила... Когда он получал паспорт, взял фамилию своей матери, Циоменко".

Методичного Берендорфа сразу же заинтересовала советская процедура перемены фамилии, но ни на один из пятнадцати его вопросов Федор не смог ответить. Вместо этого он поведал об удаче, которая впоследствии ожидала трех странствующих подростков: они отыскали работу, нашли небольшое жилье в Удельной, близ Москвы, причем совершенно бесплатно, - хозяин, добродушный и словоохотливый украинец, искал сторожа на долгую зиму и согласился принять троих. Всех дружков освободили от воинской повинности - Кирилл Соколов был близорук, у спортивного Игоря Циоменко обнаружили компенсированный порок митрального клапана, что не помешало ему отлично бегать на лыжах, Федора признали "негодным к строевой службе" по причине чудовищного плоскостопия его гигантской стопы (сорок пятый размер). Первая осень трех приятелей мирно пролетела в обществе снегирей и заиндевелых стволов статных берез. Соседний островок смешанного леска оказался островом сокровищ, изобилующим костеникой, княженикой, поддубнами, белянами и подмолочниками, которыми в течение нескольких месяцев они питались.