Дорога к ближайшей станции - то есть зимой дороги не было, приходилось пробираться по эверестам сугробов - не превышала трех километров.

"Хорошо, что в России есть такие солидные дружбы", - сентенциозно и восторженно перебил Берендорф. Федор мысленно откорректировал галлицизм собеседника (прочные) и продолжал повествование.

После вьюжной и снежной зимы Кирилл Соколов героически сдал экстерном экзамены на аттестат зрелости и намеревался поступить, несмотря на насмешки приятелей, в институт, фабриковавший киноактеров и сценаристов. Вместо этого он буйно влюбился в дочь какого-то заправилы научно-исследовательского института по НОТ 6 (насмешливый Федор немедленно предложил расшифровать абракадабру этой аббревиатуры как Нелепый Отвратительный Труд) и весной, после женитьбы и переезда в Москву, был принят в лоно этого заведения на какую-то туманную должность. Он первым покинул снега, снегирей и березки Удельной, но не приятелей, которых он гостеприимно привечал в квартире его весьма негостеприимной жены.

В ту ледяную эпоху Игоря Трегуба, ставшего Циоменко, кроме девиц, ничто не занимало. Он нашел место ночного сторожа на какой-то нескончаемой стройке и днем возвращался в Удельную, в сопровождении одной, двух, трех красавиц, которые стоически одолевали неодолимые сугробы, лихо, как матросы, скребли полы, вдохновенно занимались стиркой и самозабвенно пекли пирожки. Когда Федор к вечеру возвращался в заснеженный дом, его встречал вкусный воздух и приятный жар маленькой кухни. В единственной комнате на небольшом столе возносились горки золотистых пирожков и скопища пустых бутылок. Чуть пьяненький Циоменко блаженно курил на кровати, окруженный, как паша, своими дневными подругами.