Поскольку обеспечить всех личными покоями в недостроенном горном дворце не представлялось осуществимым, любовники устраивались кто как мог. Только у Конрада и Маркуса имелись собственные палатки. Как и шатер, их украшали изображения черного императорского орла и семейного герба Конрада — стоящего на задних лапах черного льва. Все утро король уголком глаза поглядывал в сторону палатки своего сенешаля. Но никто не входил внутрь и не выходил оттуда, а когда в конце концов в палатку удалился сам Маркус, с ним никого не было. Дав знак телохранителям оставаться снаружи, император проскользнул вслед за сенешалем, самодовольно ухмыляясь в предвкушении.

Даже в уединении собственного убежища Маркус не забывал об осторожности, целиком накрыв простыней себя и свою партнершу, на которую он, судя по очертаниям тел, уже взобрался. Оба старались вести себя очень тихо. Конрад на мгновение остановился, проверяя, не заметили ли они его, — он привык, что на него мгновенно обращали внимание всегда и везде, в особенности собственный сенешаль. Однако парочка была слишком увлечена друг другом. Тогда он протянул руку, внезапным резким движением сорвал простыню и спрятал ее за спину, чтобы любовники не смогли дотянуться.

Точно испуганные кролики, Маркус и его подруга отпрянули друг от друга. Женщина уткнулась лицом в подушку, но Конрад выхватил ее и швырнул на землю. Несчастная съежилась под взглядом императора, пытаясь скрыть свою наготу и не дать ему возможность узнать себя.

Однако все ее усилия пропали даром.

Конрад редко терял дар речи, но в данный момент он смог лишь удивленно раскрыть рот. Маркус замер в ужасе, пытаясь угадать, что означает выражение лица его господина, понимая, что его придворная жизнь висит на волоске.