Все это она произнесла из-за спины Маркуса, нервно вцепившись ему в плечо.

Выражение веселости на лице Конрада угасло.

— Да, — согласился он.

Ситуация была неприятной сама по себе, но еще больше раздражала необходимость думать об этой ситуации, да к тому же во время законного отдыха. Влюбленные вздрогнули в ожидании того, что сейчас на них обрушится знаменитый королевский гнев.

— Фактически… Господи, это так глупо с твоей стороны, Маркус.

— Знаю, сир, — пробормотал сенешаль пристыженно. Рука Имоджин, как бы защищая, скользнула ему на грудь, и он снова покраснел.

— Если ее отец узнает, то потребует содрать с тебя шкуру. И главное, в каком положении окажусь я? Ты же знаешь, Маркус, он ненавидит моих верных слуг и, конечно, воспользуется таким отличным поводом, чтобы унизить всех вас! Черт побери, как ты можешь быть таким эгоистом?

Маркус, с пылающими щеками, не решался поднять взгляд.

— Простите меня, сир, — прошептал он.

— Это так непохоже на тебя! Ты всегда избегал малейшего риска! Христос, так ведут себя только эти идиоты рыцари, о которых поет Жуглет.

— Я никогда не относил себя к романтическим героям, сир.

Конрад вытаращил глаза.

— Что ты сказал? «Романтические герои»? Ты в своем уме? Мой друг Маркус в жизни не употребляет таких слов.

Ничего не говоря в свою защиту, Маркус выпрямил спину, по-прежнему глядя в пол. Конрад презрительно фыркнул и резко продолжил:

— Я позабочусь, чтобы сюда никто не заглядывал. Но она не покинет эту палатку, даже изменив облик, это тебе понятно? Если хоть кто-нибудь узнает, что моя кузина была здесь, да еще в столь откровенном виде, доказать ее невинность будет невозможно. Это плохо отразится на нас обоих и сделает ее бесполезной, коль скоро мне потребуется выдать ее замуж за кого-то другого.