— Ее не застанут здесь, — пообещал Маркус.

— И ты никогда больше не поставишь меня в такое двусмысленное положение. Или в следующий раз это будет хлыст.

С этими словами Конрад с силой ударил Маркуса по щеке.

Имоджин прикусила губу; Маркус даже не вздрогнул.

Разрядив таким образом свою злость, Конрад сделал глубокий вдох и спросил:

— Ты продумал способ тайно вывезти ее отсюда?

— Да, сир…

— Если Жуглет участвовал во всем этом, а, по моему мнению, так оно и есть, он заплатит за это. Где он, кстати?

— Жуглет? — Маркус нервно затряс головой. — Господи боже, сир, он же ужасный сплетник! Ему ничего не известно. Я сам все устроил. Но обещаю вам, Имоджин не будет скомпрометирована.

— Хорошо, — все так же резко продолжил Конрад. — Потому что мне ни к чему проблемы с ее отцом. Он и без того досаждает мне. А ты, прекраснодушный влюбленный, играешь ему на руку. — Он застонал. — А что из этого может сделать кардинал Павел!

— Ее отец думает, что она отправилась в женский монастырь, — торопливо пробормотал Маркус.

Конрад встал.

— Учти, Маркус, если ему станет известно об этом, я не в курсе. Меня до глубины души потрясет эта история, я буду в ярости и покараю тебя очень сурово и публично. Ты знаешь, что именно так я и сделаю.

— Только пощадите ее, Конрад.

В личной беседе Маркус позволял себе фамильярность такого рода, апеллируя к десятилетиям близких отношений с королем.

— Я накажу того, на кого укажет оскорбленный отец, — хмуро ответил Конрад. — Меньше всего мне нужны проблемы с Бургундией сейчас, когда я пытаюсь найти себе невесту среди его вассалов. Славен Христос на небесах, — уже у самого выхода из палатки бросил он. — Не снимай панталон, Маркус.

Оставшись наедине, влюбленные посмотрели друг на друга с облегчением и болью.