— Я понимаю, — откликнулась Лотта и покорно склонила голову. — Скажите, почему Вы согласились встретиться со мной? — спросила несмело, снова взглянув на него.

— Для того, чтобы исполнить Вашу просьбу, — ответил он уклончиво. — Вы сказали Натали, что собираетесь написать книгу. Надеюсь, не обо мне, — бывший штандартенфюрер усмехнулся, — обо мне — не надо. Ничего интересного, обычная служебная рутина разведки. К тому же наш бывший шеф Вальтер Шелленберг уже изложил в своих мемуарах, которые он составил на ресторанных салфетках, все, что следовало знать общественности. Мемуары на салфетках — лучший письменный памятник нашей деятельности. Что можно добавить к такому? Только мемуары на туалетной бумаге. Но поверьте, фрау Лотта, настолько плохо мы не работали.

Он повернул ключ зажигания — «мерседес» тихо тронулся с места.

— Какую же книгу вы думаете, я хочу написать? — спросила у него Лотта осторожно.

— Книгу о Маренн. Разве не так? — Лотта поймала в зеркале его быстрый взгляд. — И я расскажу вам о ее жизни. Потому что она сама так хотела. Я не торгую чужой судьбой за скрытые под землей слитки золота, которыми, к тому же, не распоряжаюсь, — он явно намекал на Топлицзее, — но в жизни Маренн не было ничего, чего ей стоило бы стыдиться. И потому судьба ее достойна описания, я полагаю. — Чуть помолчав, он добавил: — Ваш муж, фрау Лотта, разгадывал тайну, которая должна была рано или поздно открыться сама собой. Мне жаль, что он проявил настойчивость…

— Вы хорошо знали ее? — спросила Лотта, затаив дыхание. Она вдруг почувствовала, что наступает момент истины. Сейчас она узнает все.

— Да, конечно, — улыбнулся Науйокс. — Если Вы окажетесь терпеливы, фрау Лотта, вы тоже узнаете о ней. Хотите послушать?

Лотта молча кивнула — иначе зачем она в самом деле приехала сюда…