Вон идет доктор Горелов, высокий, чуть растолстевший, получивший прозвище «летающий доктор», потому что заведует передвижным медицинским отрядом. Он с удивлением посмотрел на Машу, хотел что-то сказать, но только сделал рукой неопределенный жест.

А дальше с выражением упрека в глазах показалась давняя Машина подруга Катя Омрина из окружного исполкома. Она несла большой венок в паре с инструктором орготдела Семеном Нугэвэнтином, которого Маша помнила еще школьником, учеником Ново-Чаплинской лесной санаторной школы. Школа называлась лесной, а отстояла от ближайшего леса более чем на три тысячи километров. Катя позвала кивком головы, но Маша, уже давно намеревавшаяся присоединиться к траурной процессии, никак не могла улучить подходящий момент.

Она проводила глазами Катю и вдруг почувствовала на своем плече крепкую руку, которая потянула ее решительно в ряды. Это был Ходаков, секретарь окружного комитета партии. Маша помнила его еще шахтером в Беринговоком районе, не столь дальнем, сколько труднодоступном.

— Иди рядом, — сказал Ходаков. — И здравствуй. Завтра с утра жду в окружкоме.

Маша молча кивнула и глянула назад. Процессия все еще тянулась через мост, а передняя машина уже проезжала по площади Ленина, на которой стоял теперь другой памятник — большой, гранитный, на высоком пьедестале, напоминавшем обломок скалы с мыса Обсервации. За памятником высились, новые дома. И Маша опять подумала: «Может быть, где-нибудь в другом месте они показались бы обыкновенными — пятиэтажные, каменные, со всеми удобствами. Но здесь, на анадырской земле, поставить такой дом ничуть не легче, чем на луне». Дома стояли вольно, каждый словно самостоятельно выбирал себе место поудобнее, чтобы ветер не бил в окна и побольше досталось скупого северного солнца.

Траурные машины обогнули еще один памятник — бронзовый человек со знаменем олицетворял первый ревком Анадыря и сейчас смотрел на своих товарищей, медленно проезжающих мимо него к высокому берегу. Там, в береговой скале, для них была приготовлена другая братская могила, место теперь уже вечного упокоения зачинателей революции на Чукотке…