Стало уже совсем темно, когда Маша вновь вышла из гостиницы. Освещенные улицы остались позади. Впереди маячили лишь корабельные огни на лимане. Осторожно нащупывая ногами дорогу, она вернулась на высокий берег. И как ни густа была темень, новая братская могила виднелась издали — холм из живых и искусственных цветов четко проектировался на узенькой светлой полоске неба. Все, что сумели вырастить анадырцы в своих новых квартирах, помещая цветочные горшки в самые теплые, лучше всего освещенные уголки, они принесли сюда.
Маша обошла цветочный холм, под которым скрылась гранитная плита, и стала лицом к лиману. Она не помнила, сколько времени простояла здесь, растворяясь в темноте, пока не почувствовала, как на щеку упала прохладная снежинка, пощекотала кожу и растаяла.
Зима все-таки вернулась, подарив анадырцам лишь один солнечный день.
2
В гостинице, где остановилась Мария Тэгрынэ, жили ученые, приехавшие из Новосибирска, Хабаровска, Владивостока, Ленинграда, Москвы, Магадана. В окружном Доме культуры происходил симпозиум, посвященный пятидесятилетию установления на Чукотке Советской власти.
Симпозиум… Какие слова появились на самом краю земли советской! В Москве Маша время от времени получала газету «Советская Чукотка» и как-то с удивлением прочитала заголовок: «Форум оленеводов Канчаланской тундры». Это звучало так необычно, что она не удержалась и рассмеялась весело. Ее воображению представилась забавная картина: канчаланские оленеводы, люди серьезные и степенные, враги пустого словопрения, — на древнеримской площади, именуемой форумом; сидят там в своих камлейках, напоминающих туники, а из-под подолов торчат жилистые ноги, исходившие кочковатую тундру, каменистые склоны пустынных холмов, бесконечные снежные пространства…
И тут же вспомнился окружной Дом культуры. Каким прекрасным казался он, когда его только что воздвигли над лиманом! Впрочем, и теперь анадырский Дом культуры выглядит неплохо, хотя уже требует основательного ремонта.