– Хорош, надоело! Чего принес? В ы кладывай!

Макс достал из конверта десятка два снимков и принялся раскладывать их на столе:

– Иди, смотри. Сделаны папашкиным ФЭДом шестидесятых годов. Станция «Новослободская». Два часа ночи. В ы держка максимальная, ручная, если ты, дитя мыльниц и цифровой автоматики, что-то в этом понимаешь.

На снимках были запечатлены разные уголки подземного вестибюля не так давно отреставрированной станции «Новослобод ская». Вестибюль был бе з люден и пуст, если, конечно, не считать теней, которые присутствовали на ка ж дом снимке и сквозь которые просвеч и вали и знаменитые витражи художника Корина, и лестничный переход на «Ме н делеевскую», и замершие ленты эскал а торов. Присмотревшись, Андрей увидел, что тени – это силуэты людей, причем не каких-то аморфных, без пола, возра с та и социальных признаков, а самых что ни на есть реальных. Стоявшая боком к одному из витражей пышноволосая д е вушка прижимала к груди толстую папку.

Шахов взял снимок в руки, поднес к лампе и в ярком свете смог различить легкий профиль, будто нарисованный поверх вазонов с экзотическими цвет а ми тонкой колонковой кисточкой. Сло в но взял кто-то полупрозрачную серую краску и филигранно нанес вздернутый носик, слегка скошенный подбородок, тонкую шею, высокую грудь… Вот ни ж нюю ступеньку лестницы оккупировала тень старушки, пытающейся втащить огромный баул на колесиках, из котор о го торчат тонкие прутики-саженцы. Пр а вая нога Родины-матери, занявшей вм е сте с тянущим вверх ручонки младенцем весь торец вестибюля, показалась пон а чалу просто размытой. Но нет! Голую, тщательно выложенную мозаикой сту п ню и толстую, тумбообразную голень тоже перекрыла тень – широкоплечего мужчины с несоразмерно маленькой г о ловой.

Пока Андрей рассматривал фотогр а фии, Макс нетерпеливо, как застоявши й ся конь, перебирал ногами. Каким тр у дом далось ему молчание, стало ясно, когда он начал говорить. Голос прозв у чал хрипло, будто кто-то сдавил горло: