Пронзительный свист всколыхнул утреннюю тишину. Стайка диких голубей с шумом выпорхнула из чащобы и закружила над перелеском. Юноша прислушался, затем свистнул еще раз.

В ответ раздались громкое ржанье и топот копыт, и на поляну выбежал вороной конь. Юный охотник ласково потрепал по шее своего любимца, поправил подпругу и нагрудные ремни, достал из небольшой холщовой сумки, притороченной к седлу, деревянный гребень и принялся старательно вычесывать колючие шарики репейника из коротко подстриженной гривы и хвоста. Покончив с этим, еще раз поправил сбрую, взвалил на круп коня оленью шкуру с мясом и привязал ее волосяным арканом. Легким прыжком вскочив в седло, он тронул поводья, и вороной зарысил по звериной тропе.

Солнечные лучи с трудом пробивали густой лиственный шатер, освещая таинственный полумрак пралеса. Огромные, в два-три обхвата, стволы терялись где-то в вышине, сплетаясь узловатыми ветвями в единое целое. Потрескивал под копытами сушняк, с тихим шелестом смыкались позади узорчатые листья папоротника, роняя на землю капли росы. Лес постепенно становился реже, высоченные дубы и могучие липы уступали место кленам и белокорым березам, все чаще на пути попадались кусты рябины.

Неожиданно, где-то впереди, тревожно застрекотали сороки, и шумное крикливое воронье закружило над верхушками деревьев. Конь вздыбился, остановленный на бегу, и тут же, укрощенный сильной рукой юноши, застыл на месте, грызя от нетерпения удила. Взяв лук на изготовку, охотник, слегка согнувшись, принялся тревожно вглядываться в просветы между деревьями. Какие-то еще неясные, непонятные звуки рождались там, впереди, за кромкой лесного разлива, где начиналась бескрайняя ковыльная степь. Они волнами накатывались на лесные заросли, заставляя зверье в страхе убегать подальше, в спасительную глубину леса.