Взлохмаченный, опоясанный огромным мечом, в эту минуту он был похож на северного бога. Из полумрака ему навстречу с простертыми вперед руками выступила императрица Зоя. Он заметил, что на сей раз она надела на три браслета больше, чем прежде, и что они массивные, из неполированного золота. Ему подумалось, что на вырученные за них деньги можно было бы купить в Хедебю драккар, а в Дублине даже два, ведь там цена на рабочую силу ниже.

– Прекрасное сегодня утро, Зоя, – проговорил он.

– Я посылала за тобой, варяг, – ответила она. В голосе ее сквозило напряжение.

Он прошел мимо нее в палату и уселся на трон. Помолчал немного и сказал:

– Я бы так и так пришел. Когда будущего короля кидают в темницу как какого-нибудь карманного воришку, он вправе попросить объяснений, пусть даже у женщины.

От императрицы потребовалось немало усилий, чтобы не дать своему гневу выплеснуться наружу. В конце концов, она спокойно проговорила:

– Ты сидишь на моем троне, варяг.

Харальд взглянул вниз, как будто сам это только что заметил и улыбнулся:

– Стул у тебя, надо сказать, крайне неудобный. Резьба на нем красивая, спору нет, но сидеть жестко до ужаса. У нас, на севере, даже у пастухов стулья удобней.

Он встал с трона и пнул его ногой, чтобы показать, что он думает и о троне, и о Миклагарде

Она уселась и долго пристально смотрела на него широко раскрытыми глазами. Потом сказала:

– Ты мужчина. Ты, конечно, дурак, но в первую очередь ты мужчина. В мире не так уж много настоящих мужчин. Поэтому я и приказала освободить тебя из застенка.

Харальд вдруг устремился к ближайшему алькову и резко отдернул скрывавшую его занавесь. В алькове никого не было.

Он улыбнулся:

– Теперь все не так, как в прошлый раз, женщина.

Она ответила, наклонив голову:

– Да, теперь все иначе, варяг. Теперь я тебе доверяю. В сущности, у меня нет другого выбора, ведь из-за тебя я оскорбила военачальника Маниака.