Кабак победил. Дома не стало. Вместе с нищетою и пьянством пришли и побои. Соня нашла свое страдание и нашла его полностью... Если бы не она, если бы не ее сверхсильный и разнооб-разный труд, ребятам Прохора пришлось бы стучать под чужими окнами за куском хлеба Христа ради. Откуда только брала она энергию и как ее Бог выручал!

Провалившись в Орле с своим мастерством, Тырины перебрались в Москву. Здесь, в перед-ней у одной барыньки-заказчицы, я встретил Софью Артамоновну уже такою, как ты ее видел сейчас. Только художнический глаз мог признать в ней былую Мечту. Потом она призналась мне, что очень мне обрадовалась, а между тем встретила меня сухо, почти с испугом. Я для нее был человеком из чужого мира, вне ее подвига, - значит, не понимающим и враждебным.

С тех пор я уже не упускал Софью Артамоновну из вида. Говорил с нею, узнал ее каторгу во всех подробностях. А общее - вот оно: вечно пьяный лентяй-муж, каждый день побои, каждый год дети и - работа не в подъем, с утра до ночи, - от печи к игле, от иглы к прачечному корыту, от корыта к вязальным коклюшкам... чего-чего только она не работала!

- Бросьте вы все! - убеждал я ее, - ведь ясно, что вы ошиблись, из вашей затеи ничего не вышло, и вы не на своем месте.

Она даже не поняла меня:

- Как бросить? Как не на месте?

И недоумевающий взор ее очей, - пожалуйста, не улыбайся, потому что у нее именно очи, а не глаза, - стал строг и светел. А мне сделалось стыдно, что я ее уговариваю, - стало ясно, что счастье ее заключается именно в том, что я принимаю за ее несчастье. И я покраснел под ее взглядом, а она смягчилась и добро рассмеялась:

- Уйти, бросить... а куда же я дену свой муравейник? Тоже и его бросить? Ах, Василий Николаевич! Как вы там - в своих умных кругах - легко и быстро думаете... У меня дети, голубчик, у меня муж - больной, слабый человек. А вы говорите - "я не на месте"! Что Бог соединил, человек не разлучает. Не на смех венчались.