Мария. Он уже сейчас зовет ее женой Потифара.

Мертенс. Мученица! Жертва собственной тонкой натуры!

Регина. Но он ведь и про Ансельма говорит, что...

Мария. Тут он сам себе противоречит, потому что одновременно подозревает измену, да?

Регина. Про Ансельма он говорит, что тот поневоле целомудренный... (Выхватывает у Марии письмо.)

Томас. О-о!

Мария. Регина, как ты неделикатна!

Регина. Так ведь это его слова! Что-де Ансельм поневоле целомудренный распутник.

Томас. Любопытно, однако. (Забирает у Регины письмо.) Почему сразу-то не сказали?

Мария. В письме нет слова "распутник"; Йозеф только и говорит, что они друг друга соблазнили и запутали.

Регина. А еще там написано: обманщик!

Томас. Обманщик?.. (Ищет нужное место.)

Регина. На третьей странице.

Томас. Неспособный любить обманщик. Вампир. Авантюрист. Откуда он это взял?

Регина (по-гномъи вздернув плечи). Да ниоткуда...

Мария. Наверно, не стоит так негодовать на него. Он бесспорно уязвлен ревностью, вот и возводит напраслину, чувствуя, что до Ансельма ему как до звезды небесной!..

Томас. В конце концов Ансельму без малого тридцать пять, а чего он достиг?

Мария. Помнится, он был приват-доцентом, как и ты.

Томас. Ровно год, и когда - восемь лет назад! Потом он оставил доцентуру и как в воду канул. Кстати, то, о чем пишет Йозеф, странным образом имеет некую псевдовероятность. (Со злорадством еще раз просматривает те же фрагменты письма.) К Йозефу он подобрался под видом этакого середнячка; участливого друга, полного симпатии ко всему миру; скромного идеалиста... Но мы-то знаем, каков Ансельм был раньше; так какой же он теперь - на самом деле?