Помнил, как миссис Флорес его купила три года назад. Мужа ее убили на фронте.
Тот оставил ей столько, что хватило на дом. Если Эшли и подозревал, что она влюблена в Кристо, то виду не показал. Но интересно, что сразу же он заговорил о филиппинце. Кристо работал на фруктовую компанию, служил нарядчиком на складе.
Я поговорил с Кристо через неделю. Тогда-то в первый раз я и увидел его комнату.
Дело было после заката еще одного стерильного дня, когда на бумаге ничего не осталось. Он постучал в дверь, разделявшую наши комнаты. Когда я ответил, ключ в замке повернулся, и он открыл дверь.
- Здрасьте, - сказал он. - Хотите немного выпить? - И нахмурился, видя, в каком состоянии моя комната.
- Миссис Флорес обещала мне корзину для мусора, - сказал я.
- Трудная работа, да? - спросил он, кивая на машинку.
Мне этот Кристо нравился. Вот, по крайней мере, один человек, понимающий мои проблемы. Он отступил на шаг и поклонился в сторону своей комнаты.
- Добро пожаловать.
При виде его жилища у меня захватило дух. Я уже почти забыл, что такие места существуют. Там стояли лампы: три мягко светившихся торшера лили электричество на комнату, так богато обставленную, что я не поверил своим глазам. В одном углу был камин. Перед ним стояли два роскошных кресла из красной кожи, между ними низенький столик, а на столике в элегантной простоте размещались графин ликера, ваза с кубиками льда и поднос с бокалами.
Ошеломленный, я завертел головой. На всех стенах висели репродукции Курье и Айвза в дорогих рамах. Комната была угловой, и две стены ее были облицованы сучковатыми сосновыми панелями и залиты ярким лаком. Я коснулся драпировок, закрывавших двойные окна. Золотые узоры из набивного ситца на синем фоне. И все это время Кристо наблюдал за мной, довольный. Стоя у камина, он смешал два коктейля, спокойно улыбаясь одними уголками губ. Казалось, он приглашает меня все тут осмотреть. Я же рыскал везде, открывал все двери. Вот чулан с его одеждой. Как и можно было ожидать, все костюмы висят аккуратно, будто безголовые фигуры его самого. А вот его галстуки - не так много, как я предполагал, всего дюжина или около того, - но каждый приковывает взор немедленно. Я закрыл дверь и замер перед следующей.