- Вы не возражаете? - спросил я. - Можно уже до конца посмотреть?

- На здоровье.

Там была ванная. Абсолютно личная ванная Кристо Сьерры. Когда я увидел стойку душа за панелями матового стекла, то впервые позавидовал Кристо.

- Вам повезло, - сказал я ему.

Он отмахнулся от меня, пожав плечами. Передал коктейль. Я подошел к вазе с фруктами и композиции из цветов, что стояли на столике рядом с тахтой.

- Так вы и цветы тоже любите? - спросил я.

- Нет.

- А миссис Флорес вам нравится?

- Прекрасная женщина, - ответил он, обоводя рукой комнату. - Дала мне все это. Рента - пять в неделю. Хочу платить больше. Не берет.

- У нее хороший вкус.

- Прекрасная женщина. Но не для Кристо Сьерры.

- Я слышу ее тут каждый день. Она плачет.

- Я знаю. Ничем помочь не могу. Не мой тип.

Мне стало интересно, какой тип - его, но спрашивать я не стал.

Мы развалились в кожаных креслах, покуривая и потягивая коктейли. Казалось, мы знали, что впереди - серьезный разговор. Мы осушили бокалы, и он налил еще.

- Мистер Лэйн, - сказал он. - У меня есть большая мечта. Большая. Вы - - писатель. Вы поймете.

Его мечтой было с триумфом вернуться в свою родную деревню Виллазон, в семидесяти милях к северу от Манилы. Двадцать лет назад, когда ему было пятнадцать, Кристо приехал в Соединенные Штаты. Каким-то образом ему удалось избежать нищеты и опустошения Виллазона только для того, чтобы попасться блистательной нищете Калифорнии. Но это все было в прошлом. Ему удалось выжить.

Он собирал виноград в Модесто, хлопок в Бейкерсфильде, спаржу в Сакраменто, сельдерей в Венеции, канталупы в Имперской Долине. Он закатывал тунец в Сан-Педро. Голодал в Окснарде, Ломпоке и Сан-Диего. Однажды чуть не умер от пневмонии в больнице округа Саттер. Однажды целый месяц жил на вокзале Юнион-Стэйшн в Беркли.