Место называлось "Тампико". Мы вышли из такси, и Кристо заплатил сумасшедшие деньги. Все "Тампико" отдавало помпезной простотой - даже снобоватый швейцар, которого явно раздражал мой бесформенный костюм. Кристо же вошел туда с лощеным нахальством. Цветы передал старшему официанту, сунул ему на чай пятерку, и нас немедленно усадили прямо перед сценой.

После моей комнатенки хорошо было оказаться в таком месте: успокаивающие огни, музыка, надушенные и красивые женщины.

- Она здесь работает? - спросил я.

Он, не ответив, улыбнулся. Танцплощадка расчистилась, и началось шоу. И тут я ее увидел. Певица с факелом, высокая, светловолосая, изумительно оформленная под серебряной парчой, с орхидеями, приколотыми к волосам. Она проходила под именем Шарлин Шаррон и пела хрипловатым голосом о муках любви, об агонии любви и о мужике по имени Билл, который иногда ее бил, но она все равно его любила. Пела она неплохо и была очень симпатичной, однако просто не подходила на роль хозяйки табачной плантации в филиппинской глухомани. Пока она пела, я посматривал на Кристо. Его холодный оценивающий взгляд меня просто пугал. Не аплодировал он и когда Шарлин Шаррон закончила свой третий номер на бис и откланялась. Его больше интересовала сама овация, которую та заслужила.

- Вот видите, - сказал он, видя, что я до сих пор не убежден. - Она им нравится.

Не мое это дело. Я просто сосед, отчаянно пытающийся что-то нанести на бумагу.

Но мне вдруг в "Тампико" все опротивело, и я поднялся с места.

- Пойдемте отсюда.

Мы вышли и сели в такси. От откинулся на спинку сиденья и, казалось, ждал, чтобы я что-нибудь сказал о певице. Я же его надул. Я намеренно ничего не говорил.

Наконец, он не выдержал: