Черный кот прямо задохнулся. Среди публики послышались смешки. Питер всегда был вежливым мальчиком. Но до чего же приятно оказалось бросаться оскорблениями.

– Ты пойдешь на корм воронам, – пообещал черный кот и шагнул вперед.

Питер набрал в грудь воздуху. Ради старика Вильяма он должен победить. И как раз когда он так подумал, черный кот хлестнул его лапой по лицу – хотел хлестнуть. У Питера было тело старого кота, но реакция мальчика. Он увернулся, и лапа с хищно выпущенными когтями просвистела у него над головой. Он успел заметить, что в это мгновение черный кот опирался только на три лапы. Питер тут же прыгнул вперед и двумя передними лапами сильно толкнул неприятеля в грудь. Кошки так не дерутся, и главного кота этот прием застал врасплох. Вякнув от изумления, он попятился, не сумел затормозить, свалился со стены головой вниз и пробил крышу оранжереи. В морозном ночном воздухе раздались треск и музыкальный звон разбитого стекла и более землистый звук расколотых цветочных горшков. Затем – тишина. Притихшие зрители глядели со стены вниз. Они услышали там шевеление, потом стон. А потом в темноте еле-еле проступили очертания черного кота, хромавшего по лужайке прочь. Послышалось его ворчание.

– Так нечестно. Когти и зубы – да. Но толкаться? Это просто нечестно.

– В другой раз, – крикнул вниз Питер, – будешь спрашивать разрешения.

Черный кот не ответил, но по тому, как он ковылял прочь, видно было, что он понял.

Утром Питер лежал на полке над батареей, подложив одну лапу под голову, а другую лениво свесив в теплый воздух. Вокруг царили суматоха и хаос. Кэт не могла найти свою школьную сумку. Овсянка подгорела. Папа Форчун был рассержен, потому что кофе убежал, а ему, чтобы начать день, нужны были три чашки крепкого кофе. В кухне был кавардак, и над кавардаком висел овсяночный дым. И они опаздывали, опаздывали, опаздывали!

Питер обвил хвостом задние лапы и старался не мурлыкать слишком громко. В другом конце комнаты стояло его прежнее тело с Котом Вильямом внутри, и этому телу надо было идти в школу. Мальчик Вильям выглядел растерянным. Он уже надел пальто и собрался выходить, но на нем был только один башмак. Второй – неизвестно где.