- В качестве коня? - спросил шут с придурковатой миной и голосом, полным удивления, которые и составляли секрет достигавшегося им впечатления.

Из другого угла комнаты, за ширмой послышалось что-то вроде сдавленного смеха, и Акли поспешил выпроводить шляпника, приободрив его на прощание:

- Можете на меня рассчитывать. Один дурак обязан всегда помогать другому.

И шляпнику в самом деле повезло, потому что императорским чадам очень понравилась новая игрушка. И как ни противились господа придворные, император не мог никак сладить с детьми и в конце концов принял для них в подарок шляпникову машину. Ну, разумеется, только после того, когда графу Штадиону, министру иностранных дел, с его большим дипломатическим опытом удалось рассеять все возможные связанные с этим осложнения. (Кажется, это и было крупнейшим успехом австрийской дипломатии в то время.) Одним словом, граф Штадион прежде отослал куклу к слесарю, который перековал голову, так что она даже отдаленно больше не походила на завоевателя мира, а скорее напоминала голову заурядного еврея. И когда, наконец, игрушку отнесли в покои к детям, на голову были даже наклеены пейсы. Однако маленькая Мария-Луиза колотила своей крошечной белой ручкой куклу щекам, по-прежнему уверенная, что бьет при этом Наполеона

А шляпнику дали в подарок от имени императора золотую Табакерку и хороший нагоняй. Табакерку - за машину, а нагоняй - за неприличные выражения, которые шляпник употребил в присутствии императора, находившегося в то время в той же комнате, за ширмой. Но императору оказалось достаточно всего один раз послушать "аудиенцию" у Миклоша Акли, чтобы она ему весьма понравилась. С той поры он регулярно стал бывать за перегородкой, в приемной шута. Здесь, пожалуй, даже веселее, чем в театре, - пояснил он. - Тут я познаю людей в их истинной сути.

- Ну что вы? - возразил Акли. - У человека ведь целых шесть шкур, скрывающих его суть, а седьмую он вообще снимает с себя только дома, в полной темноте, когда бывает наедине с самым собой, или спит у себя в постели.