- Сейчас я еще не могу этого сделать, - спокойно возразил Акли.

- Не скажете?

- Нет, - твердо повторил Акли. - Имя опекуна содержится в тайне.

- Тогда я ас заставлю. Вы слышите, заставлю! - голос барона дрожал от ярости.

- Попробуйте, отвечал Акли, скрестив руки на груди.

Лицо барона сначала побагровело, налившись кровью, и тут же сделалось бледным. Глаза гневно засверкали.

- Или вы скажете, или я размозжу вам голову вот этим пистолетом.

Из-за пазухи своего потрепанного коричневого сюртука он вытащил сверкнувший металлом пистолет и наставил его ствол на Акли.

Придворный шут струхнул, побледнел, но попытался урезонить разъяренного жениха.

- Ну что же вы это, сударь? А еще называете себя человеком логики! Если вы меня убьете, вы же никогда не узнаете от меня имя опекуна, и девушка вам не достанется, потому что вас упрячут в тюрьму. А так я может быть и помогу вам....

Говоря так, он бочком-бочком пробирался к ширме, обдумывая, как быть дальше: не броситься ли ему, улучив момент, на барона, чтобы вырвать у него из рук пистолет.

- Нет и нет! - взревел барон, с трудом сдерживая свою Ярость. - Вы наверняка задумали сделать меня посмешищем! Иначе почему бы вам скрывать имя опекуна? Смехота! Слыхано ли, чтобы имя опекуна держали в тайне?! Ну уж, не на того напали! Венгерский магнат никогда не будет посмешищем для какого-то лизоблюда! Или вы сейчас же скажете мне, что я от вас требую, или я считаю До трех и пиф-паф.

Барон Сепеши взвел курок пистолета и в наступившей могильной тишине начал отсчет.

- Раз... два.

В этот момент перегородка сдвинулась с места, и из-за нее вышел маленький, тощий, бледный, с узким продолговатым лицом и длинным носом и вытянутым в длину лбом господин в темно-синем сюртуке и белой жилетке.

- Император! - пролепетал Иштван Сепеши и выронил из задрожавшей руки пистолет.