— Со мной случилось несчастье, — объяснил он, — и Уильяме взял меня к себе. Вы завтракали?
— Час назад, — ответил Уокер. — Мы торопимся в Черчилл, так как опоздали на неделю против расписания. А что с вашей рукой?
— Прострелена, — сказал Мак-Вей.
Он посмотрел на Картера. Тот стоял спиной к нему подле окна и вглядывался в сероватый сумрак низины. Хорошо, что Мак-Вей не видел его лица. В чертах Боба не было больше страха, его рука покоилась на затворе ружья. Он кашлянул, чтобы заглушить звук стукнувшего предохранительного рычажка, который он отодвинул своим большим пальцем. Против него — трое; в его скорострелке десять зарядов. Он медленно повернулся и сел на край своей койки. Уокер и его товарищи смотрели на Мак-Вея. Не дожидаясь их расспросов, Мак-Вей сказал:
— Дней десять я буду не в состоянии двинуться отсюда, сержант Уокер, а мне хочется отправить рапорт в главную квартиру. Достаньте бумагу, карандаш и пишите под мою диктовку, согласны? Я думаю, я смогу нацарапать под отчетом мое имя.
Картер указал на закрытую кисеей полку.
— Там бумага и карандаш, — объявил он. — Возьмите.
Его голос звучал холодно и спокойно. Мак-Вей смотрел на него, но не уловил тихого движения, которым Боб спрятал скорострелку под край одеяла на койке, держа пальцами приклад. Конуе достал бумагу и карандаш, Уокер очистил стол.
Медленно, точно желая увеличить муку пойманного преступника, Мак-Вей начал диктовать:
«1 января я вышел из форта Черчилла по следу Боба Картера, убийцы, получив инструкцию доставить его живого или мертвого». — Глядя через стол на Боба, он вкратце рассказал все, что было до начала перестрелки с ним.