- Хуже, конечно, было и не придумать. Но наши приключения начались гораздо раньше. Ты слышала когда-нибудь об Актоне, Кейт? Чудное место. Что ж, вот тогда все и началось.

- Это ведь тоже не в Лондоне? Ты как-то сказал, что там вкусная свинина.

- Там разводят свиней, Кейт. Но не едят. Нынешней весной я уже прошагал изрядное расстояние на пути из города, когда увидел впереди себя шаткую и валкую повозку. Весь глянец с моих башмаков, как тебе нетрудно представить, давно сошел, и потому мне вздумалось проехаться в задке этой телеги. Тебе известна наша лондонская поговорка? Посидишь чуток - бегом со всех ног. Именно так я в уме и прикинул. Одним прыжком вскочил туда…

- Ты не передашь мне вон ту салфетку, Гус? Ага. Теперь я опять тебя слушаю. Больше не шелохнусь.

- И вот я забрался в телегу, тайком от возчика, и уютно устроился на холщовом покрытии. Протряслись мы капельку душа в душу - как вдруг слышу: кто-то жует и чавкает. Потом слышу зевок - и на меня пахнуло ароматом выдержанного сыра. Приложил я ухо к завесе - и ясно различил: кто-то с аппетитом трапезничает. Ты знаешь историю о кладовой матушки Элис? Везде пустота - нет ни черта. В желудке у меня было так прискорбно, что я кое-как набрался смелости и прошептал: «Не осталось хоть крошечки?» Изнутри донесся тихий вздох, словно выпустили воздух из кожаного пузыря, и я прошептал снова: «Хотя бы чуточки этого прекрасного сыра?» - «Кто вы?» Голос был мужской, но такой дрожащий, словно принадлежал знатной даме, пытающейся торговать пикулями.

- Мистер Мильтон иногда дрожит как лист. Я держу его за руку, пока он не успокоится.