Стояла безмолвная лунная ночь, и я помог мистеру Мильтону выбраться из повозки - вдохнуть всей грудью чистейшего воздуха. Он принюхался к нему, будто охотник за трюфелями. «Откуда-то с запада слышится запах живности и людей». Услышанное меня подивило: вокруг ровным счетом ничего похожего не было видно. «Должно быть, это деревушка Кингклер. В миле отсюда. - Возчик снял шляпу и стал ее рассматривать на фоне сиявшей луны. - Мы как раз в ту сторону и направлялись». - «Считайте пока дыры в своей шляпе, мистер Уэлкин, - посоветовал я, - и дожидайтесь меня здесь».

В голове у меня мигом созрел план, и я пулей сорвался с места. Деревушка оказалась крохотной, и очень скоро я перебудил всех жителей. «Помогите добрым горожанам и селянам! - надрывался я. - На помощь, добрые пастухи!»

- Да сядь же ты на место, Гусперо! Вот-вот сверзишься с табуретки.

- А потом я завопил, уже изо всей мочи: «Во имя Господа, помогите ближним, и тем самым поможете себе!» Жители сбежались на клич, разило от них навозом и пылью; и я им растолковал, что везу из Лондона хирурга, настоящего волшебника, прямо-таки чудотворца. Направляется он в Бристоль, дабы пресечь в корне вспышку изнурительной лихорадки, прежде чем болезнь, предостерег я, «проберется ночью в ваши постели». Близость опасной болезни испугала сбежавшихся больше, чем стадо их гусей переполошило бы появление лисицы - и едва я успел пригубить кружку эля, как нужные колеса были мне уже доставлены. «Коли угодно вашей милости, - тараторили селяне, - возьмите с собой в дорогу и наш напиток». Моей милости это было угодно - и мы веселой гурьбой зашагали к опрокинутой повозке. «Не говорите ни слова, - шепнул я мистеру Мильтону. - Все улажено».