Звали настойчиво, так что все в доме поднялись и засуетились.

Вот радость-то! Хозяин и хозяйка сейчас же вышли из опочивальни и, захватив цитварное семя, чтобы дать младенцу от глистов, сунув кое-как ноги в первые попавшиеся сандалии, второпях отбыли из дома, приказав О-Сити запереть за ними двери.

Возвращаясь в комнаты, О-Сити вспомнила о юноше из деревни, что заночевал у них.

— Посвети мне! — сказала она служанке и подошла взглянуть на него.

Паренек крепко спал, и ей стало жаль его.

— Не тревожьте его, он так сладко спит! — сказала служанка, но О-Сити, сделав вид, что не слышит ее слов, нагнулась над спящим.

Запах, который исходил от его тела, почему-то заставил сильнее биться ее сердце. Она сдвинула зонтик, взглянула на лицо спящего: чистый профиль спокоен, волосы лежат в порядке.

Некоторое время О-Сити не могла отвести глаз.

«И тому столько же лет!» — подумала она и засунула руку в рукав юноши. Под верхней одеждой оказалось нижнее кимоно из мягкой бледно-желтой материи.

«Как странно!» Она пригляделась внимательнее, и что же? Перед ней был Китидзабуро-доно!

— Почему ты в таком виде?!…

Не думая о том, что ее услышат, она бросилась к нему на грудь и залилась слезами.

Китидзабуро, увидев О-Сити, некоторое время не мог вымолвить ни слова. Затем он сказал:

— Я пришел в таком виде, потому что хотел хоть одним глазком взглянуть на тебя. Ты только представь себе, в какой печали я пребывал с вечера!…

И он стал подробно рассказывать О-Сити все, что с ним произошло.

— Во всяком случае, пойдем в комнаты. Там я выслушаю твои жалобы, — сказала О-Сити и протянула ему руку, но Китидзабуро еще с вечера так окоченел, что едва мог двигаться.

Бедняга! Кое-как О-Сити и служанка усадили его на свои сплетенные руки и перенесли в комнату, где обычно спала О-Сити. Там они принялись растирать его, сколько хватало сил, поить разными лекарствами и были счастливы, когда наконец на его лице появилась улыбка.