- Да вы... - воскликнул Якобус. - Зачем же это?

- Только для того, чтобы не совсем забыть о горе и страданиях.

- Вы говорите серьезно?

- Лишь настолько, насколько говоришь серьезно с друзьями, которых легко смутить, - прогнусавил Зибелинд тоном светского человека.

Перед ними шла герцогиня с Проперцией. Ее сопровождали Долан и Сан-Бакко, а дорогу прокладывал господин де Мортейль; он шел впереди и вел юную Клелию Долан. Жених и невеста шептались:

- Она приехала. Она не могла жить без вас, Морис. Вы должны очень гордиться.

- Несомненно. Она неудобна, но почетна. А вам, Клелия, это не мешает?

- Почему же? Я тоже горжусь этим. Великая Проперция Понти любит моего жениха, - подумайте только.

- А ревность...

- Ревность: ни один из нас, мой милый, не имеет права ревновать. Этого нет в договоре. Вы знаете, почему мы заключили его. Папа хочет вас в зятья, потому что вы носите хорошее имя, богаты, и в особенности потому, что вы принесете ему Фаустину, его милую Фаустину. Вы женитесь на венецианке, потому что вам не нравится ваше отечество в его теперешнем виде. Вы хотели бы из духа противоречия казаться самому себе большим аристократом. Вы бежите от демократии в самый тихий и изолированный уголок знати, какой вы могли найти, в палаццо на Большом канале. Вы избрали мой, и я не имею ничего против... Ведь вы не станете отрицать всего этого?

- Вы слишком умны, Клелия.

Они остановились. Они находились в обширном, полном народа зале, где составлялись группы для танцев. Невидимые музыканты заиграли радостную мелодию. Но с галереи, которая тянулась наверху вдоль стен, донесся шум вееров. Прекраснейшие женщины длинными рядами перегибались далеко через перила, хлопали в ладоши и восклицали: "Да здравствует Проперция".

В середине комнаты возвышался бронзовый юноша; он стоял, откинув назад голову и подняв кверху руки.