— А если они эти патроны теперь нашим продадут или подбро — сят? — озабоченно чесал он затылок от этого рассказа.

— Ну купить-то наши врядли купят. У них этого добра нава — лом. — Логично объяснял командир группы. — А если кому и подбросят из наших, то сам же виноват будет. Патроны нужно брать только свои, из своего же цинка, а не какие-то левые.

— Такие штуки еще немцы с партизанами проделывали, — Вспомнил я. — Снарядят патроны взрывчаткой и подбросят народным мстителям. Обычно после выстрела затвор от винтовки вылетал назад и пробивал через глаз голову стрелка.

— А этот московский полковник ничего не узнал? — не переставал удивляться лейтенант.

— Не знаю. Когда я уезжал обратно в батальон, то он тоже вроде бы собирался в Москву. — Помешивая ложкой кашу и бросая в банку кусочки лука, отвечал Олег.

Я не снимал свою банку с рисовой кашей с огня и дожидался, пока рис на дне не подгорит до красной хрустящей корочки. Наступал самый ответственный момент, когда нужно было вовремя убрать банку с огня. А то рис подгорит до черноты и горелый запах придаст всему содержимому неприятный привкус.

— Ну ты как кореец. — Заметив это кулинарное действо, сказал Олег. — Они тоже любят поджаренный рис есть. У них даже специальные электрические кастрюльки, что ли, продаются, где рис подгорает до нужной кондиции.

— Вот только про корейскую кухню давай не будем! — Я даже передернулся, но продолжал следить за своей банкой. — Вот очень уважаю ихнюю острую рыбу, морковчу, салаты всякие. Но в последнее время что-то меня не тянет. Особенно, про собачатину слышать даже не могу.

— А что, нормальное мясо вроде бы. — Удивился Олег. — На днях наши дембеля однутакую лающую барашку завалили и шашлык сделали. Меня угощали, но я не стал…